Статья об успешном опыте коррекции дислексии и дисграфии

Вышла моя статья «Лингвистические аспекты коррекции дислексии и дисграфии». Это достаточно подробное описание опыта коррекции дислексии и дисграфии. Программа интенсивная, даже утомительная (не столько для ребёнка, сколько для взрослого, который должен этим путём ребёнка провести). Но, как оказалось, достаточно эффективная.

Читать и делиться с теми, кому может быть полезно, можно, не спрашивая.

В случае использования материала — пожалуйста, обязательно ставьте ссылку на источник.

До и после

«Плох тот мудрец, который сам не пользуется своей мудростью».(с)
Мудрость-не-мудрость, но опыт и знания, полученные в ходе преодоления дислексии и дисграфии у старшего ребёнка, я, конечно, стала применять, когда младшая пошла в школу. Разница между надписями — семь месяцев. И это без слез, надрывов, конфликтов. Просто внимательно смотреть и делать правильные простые вещи много раз.

Труд? Да! Легче ли? Однозначно!

 


Если написать мне через форму «Контакты» и попросить запись первой вводной лекции курса D-Fit, можно будет узнать, с какими проблемами при освоении чтения и письма мы сталкивались, что в итоге делали и почему это помогло.

Про суету ума и точку покоя

Известная схема: чем больше знаешь, тем больше площадь соприкосновения с непознанным. Еще Сократу, по свидетельству Платона, приписывалось утверждение: «Я знаю, что я ничего не знаю». Иногда я чувствую себя так же. Причем это ощущение – «ооохх, кааааак много я еще не знаю!» – накрывает каждый раз после прочтения информативно насыщенной научной статьи, ценной книги или научного семинара. А если открыть Web of Science и поискать там по ключевым словам что-нибудь на тему исследования мозговых механизмов, то можно почувствовать себя придавленным плитой этого непознанного от одного только чтения названий статей. В одной из своих лекций Татьяна Владимировна Черниговская упоминала крупные конференции по нейронаукам, где одних только постеров столько, что если вывесить их в ряд, они вытянутся на километры: их не то, что изучить, в них даже прочитать ключевые слова невозможно. Даже пройти мимо всех пешком – очень сложно. На машине объехать разве что еще есть шанс. Пока что. И этого научного материала в мире каждый день всё прибавляется и прибавляется.

О количестве постов в социальных сетях лучше даже не упоминать. О количестве написанных за последние лет 15 текстов, выложенных картинок, ссылок и «лайков» – тоже. А сколько на это потрачено драгоценного человеческого времени? Остаётся лишь верить, что мироздание устроено мудро, и всё это однажды всё-таки приведёт к какому-то полезному результату. Возможно, такому, которого пока что мы не ожидаем и даже представить себе не можем.

Иногда я сажусь писать небольшую статью или думаю о том, что надо написать книгу о коррекции дислексии для родителей, и, оглядываясь на все эти массивы текста – замираю в недоумении. Что полезного могу я сказать на фоне таких масштабов? А даже если скажу – кто же в этом массиве услышит? Проницательные давно замечают: внимание читателя/слушателя становится ценностью, иногда даже большей, чем информация рассказчика. Иногда кажется, что ценностью скоро станет способность молчать и не производить лишнего.

В то же время, практики знают, что если достаточное количество времени помолчать, успокоить «ментальные волны» и суету ума, то в какой-то момент из «точки покоя» рождается готовность продолжать общение с миром, говорить и/или действовать. Если молчание было достаточным, а собранная энергия была потрачена на переосмысление и осознание, возможен выход на новый уровень действования. Например, с большей осознанностью и/или с меньшим количеством «мусора».  Возможно повышение качества текста (у тех, кто пишет) или улучшение качества продукта (у тех, кто что-то производит, например, рисует, готовит или шьёт).

Но важно помнить: молчание молчанию рознь. Молчание как медитация и лежание на диване – не одно и то же. Медитация – это тренировка осознанности, управление своим лучом внимания и концентрация. Даже если внешне это выглядит как «ничегонеделание», трансформационные процессы сильно отличаются от процессов тех, кто просто слабеет и опускается. Слабеть легко и иногда даже приятно. «Сидеть легче, чем стоять, а лежать ещё легче». Вот только обнаруживать себя «в грязи и на дне» – приятного мало. А разворачивать движение от разложения к познанию радости труда – сложно, и на каждый новый шаг нужна энергия. Где ее можно взять? Иногда – переставая делать лишнее. Иногда – из превращения процессов «сидеть и тупить в экран» в процессы (пусть даже лёжа) молчаливого наблюдения того, что происходит внутри. Когда человек смотрит внутрь себя, он своим вниманием себя же и напитывает.

Как всё написанное связано с темой помощи детям с дислексией? Очень просто. Иногда для изменения сценария нужна пауза. Пауза как возможность накопить энергию (и родителям, чтобы заниматься со своими детьми, и детям, чтобы быть способными освоить новые навыки). Приближающиеся длинные летние каникулы – естественная возможность такой паузы. Но одной только накопленной энергии мало, еще нужно знание или хотя бы общее представление о том, что нужно изменить в своих действиях, как начать учить особого ребёнка иначе? Где это узнать? Вариантов много (см. начало статьи). Один из них – написать мне через форму «Контакты» и попросить запись первой вводной лекции курса D-Fit. В ней я подробно рассказываю, с какими проблемами мы сталкивались, что в итоге делали и почему это помогло.

 

«Только читайте про себя»

Иногда на консультациях я, после некоторого общения, даю ребёнку-дислексику задание: «Напиши мне небольшой текст, что угодно, что сейчас придёт в голову. Это может быть что-то важное для тебя, а может — совсем пустое, хоть описание комнаты, где мы сейчас находимся. Не бойся ошибок или плохого почерка. Я не буду ругать. Я здесь, чтобы понять тебя и помочь тебе. Мне нужен этот текст, чтобы посмотреть, как есть сейчас».
И пока ребёнок пишет, я разговариваю с родителем (чаще — мамой), о том, что такое дислексия, об основных принципах успешной коррекции и т.д.
Когда я начинала так делать, мне действительно нужен был просто «текст как есть». Я ожидала чего угодно, но только не этого. Дети пишут о своей боли. О том, как они ненавидят школу, в которой их боль не понимают. О том, как они мечтают пережить очередной учебный год и дожить до каникул. Но самое главное — и это не единичный случай — они подают сигналы о своих страхах перед самыми близкими людьми! Почувствовав, что пришёл кто-то, кто их боль понимает, принимает, не осуждает, они пишут искренне этот фрагмент о боли, а потом вдруг переключаются, понимают «чего понаписали» (а времени переписывать уже нет, я же рядом), и пишут сверху над текстом большими буквами: «Только читайте про себя», «Только читайте молча и не показывайте маме» и т.п.
И я читаю молча, не показывая маме. Первое время мне с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие — выкидывало в состояние меня-такой-же-беззащитной-и-маленькой. Это очень тяжёлое и страшное состояние — необходимость защищаться от тех, кто твоя единственная защита (родители, близкие). Это не мелочи. Это очень сильный сигнал!
И я закрывала листочек, убирала его, смотрела в глаза этим детям и говорила: «Я прочитала. Я вижу и понимаю тебя. Я посмотрю дома внимательно на твои строчки и буквы, не беспокойся». А потом смотрела на родителей, и понимала, что они тоже очень устали. Работа, дом, переживания по поводу уроков этого ребёнка, другие дети, семейные проблемы, кризис, стрессы… И применить даже идеальные рекомендации в условиях трудной реальной жизни — почти невозможно. А начать и бросить — это для ребёнка еще хуже, чем не начинать (особенно если в сердцах мама хоть раз бросит упрёк вроде «ты безнадёжен»).
Поэтому рождается этот курс полугодовой поддержки родителей. Медленный, неспешный, ориентированный на постепенное формирование понимания процессов. Нацеленный на то, чтобы постепенно начать делать, и делать с пониманием, спокойно, а не в режиме «вечной гонки».
.
.

О дислексии обществу

За термином «Дислексия» скрывается целый мир, и у каждого ребёнка проблема выражается по-своему. Одному ребёнку трудно писать, у него плохой почерк, он делает массу орфографических ошибок. Другой никак не может запомнить алфавит, читает с трудом даже по слогам, придумывает окончания, путает буквы и слова. Третий хорошо читает вслух, но механически, не понимает прочитанного, тратит массу энергии, читая текст снова и снова. Четвёртый использует любой предлог, чтобы не пойти в школу. Пятый рассеянный, несобранный, неуклюжий, с плохой координацией.

Несмотря на разное проявление трудностей, всех этих ребят объединяет низкая самооценка, неуверенность в себе, нелюбовь к школе, часто чувство вины, смешанное с накопленными обидами. С годами развивается нелюбовь к процессу обучения в целом (поскольку в школе для дислексика обучение связано со стыдом, смущением, обвинениями, насмешками, усталостью). Вспыльчивость, беспомощность, плохие социальные навыки.

К сожалению, такая ситуация часто влияет на многие другие сферы жизни ребёнка. Страдают отношения со сверстниками: у одних детей нарастают конфликты, другие — тихо сидят и страдают, пытаясь спрятаться или «сквозь землю провалиться». Часто появляются дополнительные психосоматические заболевания.

Трудности родителей. Отношения в семье оставляют желать лучшего. Родители подвержены множеству отрицательных эмоций и стрессов, связанных с состоянием ребёнка. Нередко родители воспринимают ситуацию с тревогой, смешанной с раздражением и разочарованием. Они считают детей избалованными, ленивыми, невоспитанными. И все члены семьи страдают от такой нездоровой ситуации. Родители не понимают детей. Дети перестают доверять родителям, теряют опору. И требуется потом немало времени, чтобы переступить через барьер взаимных обвинений. Для этого родителям сначала нужно понять, что если ребёнок не может научиться читать или писать, то это не проявление его лени, а объективная проблема, имеющая нейрональную основу. А обществу надо быть гораздо более терпимыми к дислексикам, хотя бы до тех пор, пока методики эффективной помощи не будут описаны доступно и распространены массово.

Как жить счастливо, если ребенок — дислексик

Детям с дислексией невероятно трудно научиться писать и читать, при этом их проблема — на уровне нейронов головного мозга.

Её «не видно». А выглядят они как здоровые, развитые, умные. И за это получают столько упрёков и обвинений, унижений… Когда их заставляют переписывать то, что они написали с ошибками — это всё равно, что заставлять человека прыгать на сломанной ноге. И таких детей много.
В некоторых странах существуют системы помощи им и поддержки. У нас — нет.
По мере своих скромных сил рассказываю об этом.

kak-borotsya-s-dislexiej-1-625x441

Есть одно загадочное явление в нашей жизни. Очень многие мамы с ним встречаются, но мало кто знает его в лицо. Многие страдают от последствий этого явления, но до того времени, как поймут причину и узнают ключевое слово, думают, что страдают от другого.

Например, думают, что страдают от капризов ребёнка или от его лени, или от того, что он не хочет учиться. От того, что приходится делать уроки с ним много и долго. От того, что школа плохая, программы плохие, мир плохой – что угодно. На самом деле, когда у мамы много дел,  она устаёт,  но при этом любит своего ребёнка и старается, вкладывается в него, тогда ей ужасно тяжело и обидно, если нет прогресса. Если на то, чтобы сделать уроки, уходит немыслимо много времени. Если ребёнок вроде бы умный и развитый, но снова и снова делает много ошибок, пишет ужасно, не любит читать. Если он приносит из школы двойки и плохое настроение – ведь любому человеку больно, когда его обвиняют и унижают.

Не зная истинной причины, люди борются с «ветряными мельницами», друг с другом. Злятся, устают. А на самом деле оказывается, что причина совсем в другом: у ребёнка дислексия. А это значит, что у него есть такие особенности мозга, с которыми действительно крайне сложно научиться читать и писать.

И унижение таких детей – жестокая несправедливость.

Читать дальше …

Aphasia Assessment, Treatment and Recovery. Летняя школа

DFS_2016_07_04

Со 2 по 4 июля 2016 года я участвовала в мероприятии, организованном лабораторией нейролингвистики ВШЭ: летней международной нейролингвистической школе «Aphasia Assessment, Treatment and Recovery».
Встреча была посвящена различным подходам к оценке афазии, ее лечению и восстановлению пациентов после афазии. Также обсуждали другие типы языковых и речевых нарушений и методы помощи людям с такими проблемами.
Лекторами летней школы были всемирно известные Audrey Holland (Университет Аризоны), Brooke Hallowell (Университет Огайо), Nina Dronkers (Университет Калифорнии) and Roelien Bastiaanse (Университет Гронингена).
Я впервые участвовала в постер-сессии как докладчик и получила волнующий опыт изложения своей истории и методики на двух языках, переключаясь на русский для ответов на вопросы студентов и на английский — для общения с зарубежными коллегами.
Когда-то я знала английский язык достаточно хорошо, но больше 10 лет не использовала это никак. Сейчас потребовалось восстановить и существенно повысить уровень — «заросшие тропинки нейронных путей» скрипят, но постепенно доступ восстанавливается. Хотя и не без труда.

https://www.hse.ru/neuroling/news/186185731.html

Оказывается, в Москве есть-таки место, куда могут обратиться родители детей-дислексиков (но требуется направление врача). Если ситуация сложная и помощь действительно нужна, возможны даже варианты бесплатного лечения. Возможно, не сразу (очередь). Только найти эти контакты среднему родителю гораздо сложнее, чем предложения очень дорогих услуг зарубежного разрекламированного центра.

Кому актуально, информация здесь:
http://www.cprin.ru/#!children/cc10

После семинара

2016_05_21-3

К теме дислексии и не только. После семинара очень много озарений, очень много материалов и видеозаписей, которые можно анализировать для повышения своей эффективности и т.д.
Именно такого же мероприятия, в таком формате — больше не будет. И видеозаписи семинара этого даже в продаже не будет. Будет когда-нибудь частями и в гораздо меньшем объёме. Кто успел, тот взял.

Я, наконец, поняла, в чём была моя ошибка, когда я говорила «ЭТО ПРОСТО». И видела, чувствовала, какая сложная, иногда болезненная реакция идёт у людей на эти слова. Даже если они её вслух не проявляют.

«Помочь ребёнку с дислексией можно, просто делайте такое-то множество действий, изменив такое-то множество параметров своей жизни и учитывая такой-то комплекс взаимозависимых условий. При этом наращивайте сложность упражнений, учитывая такое-то множество факторов, проводите постоянный круглосуточный мониторинг состояния ребенка и не забывайте вовремя мотивировать и себя, и ребёнка и отслеживать уровень энергии каждого элемента системы» — это просто, только когда ложится на подготовленную почву.

Когда у родителя достаточно:
— лингвистических знаний, чтобы понимать, какие уровни и модальности именно языковой компетенции надо ребенку нарабатывать;
— осознанности, чтобы как минимум осознавать и понимать, что сам родитель делает в какой момент времени и к чему это может привести;
— чуткости, тонкой чувствительности, чтобы видеть и успевать анализировать, что происходит с ребенком и другими участниками процесса (членами семьи, учителями, другими людьми, с которыми ребенок взаимодействует) — а ещё же надо на это вовремя адекватно реагировать;
— понимания энергетических процессов;
— понимания, как работает тело человека (а это отдельная большая тема);
— навыков анализа и синтеза, умения учитывать множество факторов одновременно;
— и т.д.

Это просто было мне, потому что база наработанных качеств и уже усвоенных знаний именно для этой области была.

А вот если взять другую область — например, техническую. Даже если мне какой-то очень крутой в своей области специалист будет рассказывать, как создать сеть эффективных и хорошо защищённых от атак веб-сайтов или как построить космический корабль — я не смогу усвоить весь выданный объем информации быстро. Потому что для значительной части не будет нужной базы. Впрочем, если он это будет рассказывать мне лично, индивидуально и чётко, и при этом умеет прямую передачу — я смогу воспринять гораздо больше. Но личное время мастера нужно уметь ценить, а необходимость многое донарабатывать самостоятельно — не отменится (если нужен результат). И четкие, пошаговые, закрывающие часть темы инструкции или практические занятия будут нужны и полезны.

Доклад в ВШЭ

Novost-o-doklade-v-VSHE

Понимая, какое количество боли испытывают дети с такими трудностями и их родители, начала делиться своими знаниями.

Сделала доклад на семинаре Нейролингвистической лаборатории ВШЭ, который привлёк большое количество представителей лингвистики, нейропсихологии, логопедии и просто родителей детей, страдающих дислексией. В ходе этого мероприятия, собравшего лучших специалистов Москвы в области дислексии (Т.В. Ахутина, Ж.М. Глозман), получила подтверждение своим выводам, ценные рекомендации опытных учёных и практиков, информацию о новейших исследованиях в этой области.

Победа над дисграфией и дислексией

Из-за ветрянки последние две недели Саша не ходил в школу и пропустил выпускной. Сегодня встречалась с его учительницей. Невероятно приятно. Выдали комплект грамот, очень хвалили, как ребенок изменился и стал ярче и лучше (по сравнению с проблемами, вызванными дисграфией, что было актуально еще в начале года). Учительница много расспрашивала сегодня — говорит, подобных проблем видела много, но ни разу не видела столь быстрого и столь явного улучшения у ребенка. Причем меняется многое, не только успеваемость, но и психологическое состояние ребенка, самооценка, поведение в коллективе.
Она понимает, о каких детях речь. «Звездочки на земле», да. Оказывается, у ее собственного ребенка подобная проблема. Ему уже 12 лет, решить пытались, пока ситуация принципиально не меняется.
Я объяснила ей суть метода. «Удивительно, как просто и логично, но нигде в таком виде не встречается. И даже понимая суть, я не могу применить это — сапожник без сапог». Ее слова. Договорились, что когда осенью приедет ее ребенок в Москву, я на него посмотрю и попробуем поработать. Хуже точно не будет, однозначно.
Если будет лучше — она говорит, что готова привлекать внимание педагогического коллектива к этому вопросу.
Это очень хорошо. Потому что самой искать детей — мне утомительно. А если будет возможность помочь и облегчить людям жизнь — это прекрасно.
Пока я просто счастлива сегодня и горжусь нами, мной и Сашкой.

130_gramota1-225x300 131_gramota2-225x300

132_gramota3-225x300 133_gramota4-225x300